Почему-то апостолу сейчас хотелось играть... В музыке всегда было что-то принадлежавшее иным мирам, чистое, ясное... Нет, не так. Он сам словно бы становился другим, играя чужие мелодии, видел замысел создателя, его чувства. Он не умел творить сам, не знал, как это делать, то, что звучало в его сердце никогда не желало вылиться в мелодию, а самые яркие краски тогда, когда он начинал играть сам, поражали серостью и бездарностью... Или это только он сам считал?
Карандаш, которым он уже около пяти минут играл, вращая промежь пальцев и совершенно позабыв - улыбнувшись, Иешуа протянул рук к листку, лежавшему на столе рядом, сильный порыв ветра взъерошил его волосы - сейчас, попреки всем указаниям окно было открыто и юноша сидел на подоконнике, бросая долгие взгляды вдаль, в леса, которые раскидывались за окном... Дверь была заклинена и ему можно было не опасаться внезапных вторжений - впрочем Иешуа боялся не ругани - она и так будет, если не смогут открыть дверь... Ему хотелось одиночества, и, наверное, сейчас был лишь один человек, которому он мог бы открыть дверь, вместе с которым мог посмотреть на лес, мечтая отправиться туда...
На запад... - почему-то ему всегда хотелось отправиться вслед за солнцем, туда, где оно скрывалось на ночь, почему-то... почему-то он всегда видел там красивую, чистую страну, где не угасал свет... где не было всей этой серости, которая слишком часто затмевала краски этого мира... Серости, из-за которой он старался смотреть только на небо.
Пальцы, сами начавшие вычерчивать карандашом на листке бумаги - лицо... пока ещё еле намечавшееся, лишь самые первые линии, глядя на него даже сам юноша мог лишь гадать - чьё оно, кому принадлежит...
Печальный, грустный взгляд, брошенный на лес - он хотел одиночества... Но так больно было быть одному...

Пылает огонь нетерпенья,
В потёмках сжигая глаза -
В душе расцветает сомнений,
Тернистого страха лоза.
Иешуа сейчас сидел, занятый на удивление разными делами - одновременно пытаясь и сложить стихотворение и предоставляя пальцам свободу рисовать на листе - странные, непонятные линии лица, ставшего уже явным, оно было сплетением двух образов, его мечты о сестре... но была там и ещё одна мечта, которая не отпускала его последнее время, выливаясь даже стихами...
Тихий стук, прервавший его мысли - странно, сильного разочарования о прерванном творчестве не было, он мог продолжить чуть позже, но вот открытые окна - их надо было немедленно, причём тихо закрыть, что юноша и сделал, слегка недоумевая от того, что дверь не пытаются открыть - один из немногих он не имел права запираться.
Ощущения - немного странные, один из тех случаев, когда они были не переводимы на человеческий язык, подойдя к двери, апостол на несколько секунд задержался, застёгивая пуговицы белой рубашки, после чего вновь тихо вытащил из-под двери клин - это было странным, ведь он же не собирался никого впускать... Сейчас словно бы что-то в нём действовало против его воли... Или не его?
Медленно открывшаяся дверь - девушку - или девочку, стоявшую за нею Иешуа не знал, быть может он видел её когда-то, но запоминать всех, кто были в монастыре... это было не утомительно даже - скорее просто не нужно.
-Привет, у тебя случилось что-то? - апостол улыбнулся, не зная даже сам, почему он так спросил, в улыбке у него было что-то детское...

Отредактировано Иешуа (2010-04-14 18:12:40)

-К выходу? - апостол с чуть отрешённым видом переспросил это, его комната располагалась на первом этаже, но пройти было не столь уж просто - Иешуа не знал, как объяснить незнакомке путь... Впрочем почти сразу же апостол улыбнулся, проблема была легче, чем ему показалось.
-Не помню, но, если хочешь, можешь выпрыгнуть из окна, тут невысоко. - сказав это, апостол задумался, разглядывая её лицо - оно было странным, чужим что-ли - странно, он не знал, как относиться к неожиданной гостье, ощущений было слишком много и все они путались в его сознании...
-Мы... с вами... точно не встречались? - неуверенный голос стал болезненным, голова у юноши немного кружилась, да и воздух... тот, который дул из коридора словно бы был удушливым...

-Жаль... да не, всё хорошо, просто устал немного. - улыбнувшись, апостол воспринял отсутствие ответа, как согласие, после чего отошёл от двери, давая девушке войти внутрь - ничего из того, что он не дал бы осматривать чужим, сейчас в комнате не было, точнее оно было, но лишь в выдвижном ящике стола, а не на его поверхности - большую часть рисунков он показывал нисколько их не стесняясь. Впрочем, усталость была не совсем верным определением - скорее привычная сторона недомоганий, лёгкая боль в висках, чуть расплывающиеся мысли...
-А ты здесь первый раз... Или я это уже спрашивал? - чуть спутавшись, Иешуа замолчал, пытаясь вспомнить, с чего он начинал разговор - но сделать это нормально совсем не получалось, ворох мыслей в голове... -Проходи быстрее, не надо стоять в коридоре... - чуть встревоженный взгляд, брошенный на стену - точнее апостол как бы смотрел на коридор, который был скрыт стеною, привлекать к себе лишнего внимания со стороны старших монахов совершенно не хотелось...

-Учишься? - Иешуа чуть удивился, он знал кое-что об учёбе экзорцистов, один раз наблюдал за тренировкой на полигоне, его пытались научить - по его же просьбе, стрелять... Впрочем ничего, кроме тренировок с мечом юноше не понравилось, это оружие было совершенно иным, отличным от прочего. Взгляд девушки, которым она касалась рисунков, её движения в двери - почему-то это напомнило зеркало, отражавшее нечто, видимое лишь ему одному...
-Тебя на воина учат? Или на врача? Я слышал, настоятельница хочет сделать специальный отряд... Я бы пошёл туда... - говоря это, апостол подошёл к кровати, садясь на неё и смотря на пол перед собою, сейчас он просто говорил с незнакомкой, совершенно позабыв о том, зачем пригласил её внутрь - то ли усталость, то ли всё более и более расплывавшиеся мысли...

-Наверное тебе везёт, последнее время в госпитале так много раненных... - чуть вздохнув, Иешуа подумал, что это, как ни странно, нисколько не останавливает экзорцистов, быть может им это нравилось - рисковать, действовать... Впрочем это же любил и он, ему хотелось бегать по траве, тренироваться мечом - всё это было запрещено ему, причём уже довольно-таки давно. Вот только юноша боялся смерти - ещё тогда, когда сочинял впервые историю о мальчике, девочке и их друге, он убрал оттуда все упоминания о смертях, даже Тьме, пытавшейся захватить астральный поток в конце-концов был подарен тихий, спокойный сон... Покой, который мог со временем исцелить любую боль...
-Впрочем, не удивляйся, я порою глупости говорю надеюсь нас поставят вместе... - чуть мечтательный взгляд, брошенный за окно, сейчас апостолу хотелось видеть закат, позволяя солнцу освещать его бледное лицо. -А ты хорошо стреляешь? Если хочешь, можем посоревноваться после обеда, если меня конечно выпустят на улицу... Кстати, куда ты сейчас хотела пойти?

-Разумеется...  - улыбнувшись, апостол покачал головою, снова ощущение зеркала - и, какой-то немного неествественной, схожести. Он часто думал о зеркалах - выбирают ли они то, что отражают? Или же это мы выбираем всё за них? Но откуда тогда легенды про неотражавшихся в зеркалах вампиров? Вот и сейчас, смотря на незнакомку, в голову приходили эти немного странные мысли.
-Я, наверное, слишком много болею... - переведя взгляд с собеседницы на окно, Иешуа несколько отрешённо выслушал её слова о молитве - вопросы, снова вопросы... Апостол внезапно осознал, что не может даже сказать, сколько сейчас времени - и, быть может, из-за этого нарушает правила монастыря...
-А сейчас общая молитва? Тогда мне наверное надо с тобою... - порою ему разрешали не приходить, но сейчас... Сейчас он чувствовал, что устал сидеть один, в комнате, спасаясь рисованием от той бездны мыслей, которая всё чаще разверзалась перед ним.

Слова о свежем воздухе вызвали лишь немного болезненную улыбку на лице - что-что, а вот это стоило объяснять не ему, а сестре Кейт, в чём-то по-своему правой - вот только от осознания этой правоты ему ничуть не становилось легче.
-Маму? - почему-то эти слова показались юноше несколько важнее прочих, причём он одновременно и осознавал, что не должен был переспрашивать, но девушка решила представиться, словно бы исправляя его ошибку.
Имя... запомню ли я его? Холод, тихий скрип треснувшего, готового разбиться зеркала... Или я не прав? - чуть улыбнувшись, апостол посмотрел на девушку, приподнимаясь - кажется при знакомстве люди протягивали руки, но сделать это он не решался и, почти сразу же отведя взгляд, он тихо представился.
-Иешуа... - фамилию свою апостол не любил... Нет, не так. Скорее - боялся. Боялся чего, стоявшего за ней. И ещё - чувствовал себя уставшим, вспоминая то, чего не было. Странно, сейчас это вновь отразилось на нём, с какой-то странной обречённостью во взгляде юноша подошёл к окну, распахнув его, позволяя лучам солнца освещать его немного бледное лицо, жадно смотря на небо...
-Иди, я подойду... позднее....

Умерла? - почему-то после этих слов было ощущение шума и боли в висках, Иешуа чуть отвернулся, боясь сейчас посмотреть ей в глаза - он ненавидел такие моменты, когда люди... когда кто-то у людей умирал... они все смотрели на его и их глаза, точнее голос, которого на самом деле не было... Тяжело знать что не можешь помочь, когда тебя считают должным.
-Окно... - отойдя от распахнутого им окна, юноша с трудом сдержался, чтобы не выпрыгнуть первым - хотелось прочь, прочь из этой удушливой комнаты, хотелось выйти на свободу, хотелось - жить...
-Не думаю, я сам лишь один раз здесь заблудился... - свежий ветер, ударивший ему в лицо - не желая смотреть на улицу, Иешуа прикрыл глаза, словно бы убегая от искушения.
-Если общая молитва скоро, зайдёшь за мною? Если конечно найдёшь мою комнату..

Странное ощущение в руке - словно бы мышцы не желали работать, несколько секунд апостол смотрел на ладонь, изучая её, после чего улыбнулся, мягкой, красивой улыбкой, покачав головою - упомиания о том, что он болет и слаб были самым тяжёлым бременем для него, он не хотел, не мог быть слабым...
-Всё хорошо. - странное ощущение того, что тот, последний вопрос девушки оборвал весь разговор, по-крайней мере на этот раз. -Я буду ждать тебя, сегодня... Только будь... - апостол замолчал, задумавшись, ощущения - расстование, боль, к ним примешивалось ещё что-то - страх, неуверенность.. ледяной ветер, дувший сейчас из окна..
-Осторожнее. - тихий, еле слышный шёпот, отойдя от окна, юноша сел на кровать и, сняв ботинки, залез с ногами под одеяло, в которое сразу же зябко укутался.

-Спасибо... - пробормотав это слабым голосом, юноша отстранённо наблюдал, как девушка покинула комнату, впрочем перед уходам она ещё успела помахать ему рукою... Странные, непонятные сейчас ощущения - он словно бы сейчас не был собою, оборванность, неполность, ущербность. Ощущения, которые были более чем часты последние полгода - вот только что делать он совершенно не представлял, в такие моменты всё словно бы валилось из рук, музыка, рисунки... Но последнее - только сначала, порою потом юноше удавалось создавать то, что можно было назвать шедеврами, гораздо более глубокими, чем обычно, которые он никогда и никому старался не показывать, порою, самые странные из них попросту сжигая.
Вяло текущее время - приход девушки словно расшевелил его, вот только делать было совершенно нечего, день за днём вокруг были лишь стены комнаты, иногда расширявшиеся до пределов монастырских, холод, голоса людей... Мечты о том, что он покинет эти стены - порою страшные, порою болезненные.
Новая знакомая - как и всегда новый человек сначала вписывался в память, занимая почти всё воображение, но уже через пару дней его образ серел, ничем больше не выделяясь из окружающих теней. Кажется он понравился ей - лица людей вообще были открытой книгой, в которой только невнимательный мог не прочитать чувств, эмоций, боли... Чаще всего сам он не обращал на это внимание, смотря сквозь них, но сейчас...
Нарисовать её? Нет.. не смогу. Я так устал сегодня... - закутавшись ещё глубже в одеяло апостол улёгся на кровати, смотря в потолок...